- Что боги сошли на землю и поражают их громом, - вспомнил Лючилио фразу из своей книги.

- Так почему же ты уподобляешься босоногим дикарям? - спросил Голос, и у Лючилио отлегло от сердца. Он понял, что произошло с ним.

Но даже потом, когда общение с Голосом стало привычным, Лючилио приходилось напоминать себе, что за Голосом стоят люди, пусть даже бесконечно далеко продвинувшиеся в открытии тайн природы. Поэтому однажды Лючилио сказал:

- Я прошу тебя об одном: никогда и никому кроме меня не открывайся. Для всех людей на свете ты равен богу или дьяволу, здесь нет разницы. И за кого бы тебя ни приняли, неисчислимые беды принесет твой приход. Расцветут суеверия, мракобесие воспрянет с новой силой, Возрождение погибнет. И ты ничего не сможешь поделать: тебя все равно будут считать посланцем Иеговы или Люцифера. Теперь ты понял, зачем я прошу не вмешиваться в дела человеческие?

- Бывают случаи, когда нельзя остаться зрителем.

- Тогда действуй так, чтобы никто не заподозрил о твоем присутствии...

Толпа на площади шумела, нимало не обращая внимания на надоевшее чтение приговора. Шум несколько стих лишь когда асессор взялся за последний особенно головоломный период:

- ...рассмотрев все это мы заявили и заявляем, что вышеперечисленные преступления действительно имели место и, исходя из сего, мы снимаем с известного Бенини все исключения и защиты, объявили и объявляем, что он действительно совершил все поступки и преступления ему приписываемые, для исправления которых мы его присудили и присуждаем ныне к уплате денежного штрафа в сумме тысячи туренских ливров в пользу святой римской церкви, и тотчас по вынесении приговора он должен быть проведен со своими книгами в день и час базара от ворот городской тюрьмы по перекресткам и оживленным улицам на рыночную площадь, и на той площади, названной Мясной рынок, он должен быть сжигаем на медленном огне до тех пор, пока тело его не обратится в пепел...